главнаяновости«Следствие»фотографииСМИ о деле

Эфир серебрянного дождя

Прямой эфир программы «Соловьиные трели» на радиостанции «Серебряный дождь» от 06 сентября 2006 г.

Соловьев Владимир Рудольфович в студии «Серебрянного дождя»

Соловьев Владимир Рудольфович: Итак, напомню, некоторое время назад на сайте… на многих сайтах, в частности у нас на трелях ру появилось сообщение и сообщение такое очень тревожное. Мы его опубликовали, и я прочитал в эфире, был очень живой отзыв, в частности от Шоты Горгадзе, адвоката, который, так получилось, что он много работает с нами. Он посещает трели и замечательный совершенно парень и как человек очень приятный, и как профессионал выдающийся. Но, он когда стал разбираться с этим делом, у него возникли свои наблюдения, он о них расскажет. Сначала то письмо, которое нас позвало в дорогу, такая, извините, стереотипная формулировка, «31-го декабря в Зубцовском районе Тверской области произошло ужасающее по своей жестокости преступление. Зверски убиты 6 человек, в том числе двое маленьких детей. В этой трагедии погибли трое дорогих и самых близких мне людей, пишет Дмитрий, у которого была убита дочь, Елизавета пяти лет, сын Геннадий четырех лет и их мама Мария Геннадьевна. В силу своего морально-психологического состояния Дмитрий не мог следить за ходом следствия и начал знакомиться с делом как потерпевший лишь 26.07. По мере знакомства с материалами дела возникли серьезные сомнения в полноте и объективности следствия, которое при необходимости Дмитрий мог аргументировать. И вот Дмитрий попросил о помощи, и мы попросили Шоту разобраться в происходящем. И вот сейчас мы дозвонились, у нас на сайте трели ру есть материалы некоторые и фотографии убитых детей. У меня сердце разрывается смотреть, то есть дети замечательные, и вся ситуация какая-то, выходящая за пределы понимания. Нашли двадцатилетнего, или сколько там, юношу, который считает, что он всех убил. Убил он человека, у которого гостили жена и дети Дмитрия, зарубил этого человека, его семью. Он был сотрудником, этот человек погибший, правоохранительных органов, ему угрожали и в деле всего следствия списывают все на одного гражданина, которому скорей всего, Арслану А. Ф., будут приписывать неприязненные отношения и пройдет экспертизу и признают невменяемым и дальше все понятно, хотя данные совершенно расходятся с тем, о чем пишет следствие, На сайте опубликованы фотографии и отпечатки, но я передам слово Шоте, который знает, конечно, гораздо лучше эту ситуацию, так как работал с документами и людьми этим занимающимися. Шота, доброе утро.

Горгадзе Шота Олегович: Доброе утро, Владимир.

Соловьев В.Р.: Что показало Ваше участие в деле и какова ситуация на сегодняшний день.

Горгадзе Ш.О.: На сегодняшний день я разговаривал со следователем, который мне заявил, что следствие завершено и дело передано в суд. Более того, отец детей не успел до конца ознакомиться с материалами дела, он направил письменное ходатайство о том, что у него ухудшилось самочувствие, и он просит отложить, хотя бы на несколько дней завершение ознакомления с материалами. Следователь нам отказал. Мотивировал это тем, что у нас было достаточно времени, что, несмотря на то, что он понимает эмоциональное состояние отца, у него своя работа, и он должен ее делать.

Соловьев В.Р.: А сколько лет следователю?

Горгадзе Ш.О.: Ну, следователю около двадцати пяти лет, его зовут Руслан.

Соловьев В.Р.: То есть Руслану глубоко наплевать, в принципе, на состояние…, ему надо палочку поставить.

Горгадзе Ш.О.: По большому счету да. Более того, когда мы последний раз звонили в суд, для того, чтобы выяснить, на какое число назначено слушание и сам Дима ездил в суд, сказали: «Или восьмого сентября или на другое число, но мы вам точно сказать не можем, ждите повестки». Если исходить из того, что дело назначено на восьмое, повестка нам до сих пор не пришла. Восьмое — это послезавтра. К какому дню готовится слушание к процессу, мы не знаем этого.

Соловьев В.Р.: Шота, а Вы вступили в процесс на официальных уже основаниях?

Горгадзе Ш.О.: Да, я вступил на официальных основаниях в процесс, я направил несколько жалоб в прокуратуру на действия следственного отдела. Я направил ходатайство о том, чтобы слушание проходило с участием присяжных заседателей, потому что мы считаем, раз следствие так себя ведет, то у нас основание полагать, что единолично судья так же будет находиться на стороне следствия.

Соловьев В.Р.: И вам было вежливо сказано, «Да пошли вы?»

Горгадзе Ш.О.: Очень вежливо это было сказано, вплоть до того, что мне, адвокату, заявили, что я не компетентен и не имею права заявлять ходатайство о назначении слушания с участием присяжных заседателей, хотя это мое право, как стороны в деле.

Соловьев В.Р.: Если я вас правильно понимаю, то та статья, которую инкриминируется Арслану…

Горгадзе Ш.О.: Она предполагает именно присяжных заседателей, да это убийство.

Соловьев В.Р.: А кто заявил о Вашей некомпетентности?

Горгадзе Ш.О.: Секретарь, девочка в суде.

Соловьев В.Р.: А, секретарь…

Горгадзе Ш.О.: Да, девочка в суде.

Соловьев В.Р.: В Тверском.

Горгадзе Ш.О.: Да, в Тверском.

Соловьев В.Р.: А кто председатель суда?

Горгадзе Ш.О.: Фамилии я сейчас не готов назвать.

Соловьев В.Р.: Но Вы не записались на прием к председателю суда, вот интересно просто поговорить.

Горгадзе Ш.О.: Просто не было времени, потому что это все так быстро происходило. Нам заявили, что следствие завершено, да, притом, ведь психиатрическая экспертиза показала, что на момент совершения убийства Арслан был вменяем. Но сейчас он находиться в состоянии депрессии. У Арслана, который убил шесть человек, нарушен аппетит и нарушен сон, поэтому перед судом он предстать не может и ему необходимо принудительное лечение. То есть, что произойдет восьмого числа на суде: на суде будет назначено примерно на год принудительное лечение и дело будет заморожено.

Соловьев В.Р.: То есть по-русски звучит так, что Арслан договорился со следствием, ему сказали: «возьми на себя».

Горгадзе Ш.О.: Однозначно, однозначно, потому что если изучить материалы первичных осмотров трупов, там явно зафиксированы следы борьбы. То есть все взрослые люди, кроме детей, имеют такие телесные повреждения , которые не могли быть нанесены только обухом топора из чего исходит официальная версия следствия, да?

Соловьев В.Р.: То есть значит, это был не один Арслан.

Горгадзе Ш.О.: Это был не один Арслан однозначно, при том мы опрашивали соседей. Соседи говорят, что Арслан один этого не мог сделать. Ну, двадцатилетний, щуплый парень. В Сергее, в хозяине дома, которого убили первым, 110 килограмм мышечной массы. Это просто невозможно было сделать.

Соловьев В.Р.: Притом, что он был подготовленный сотрудник правоохранительных органов.

Горгадзе Ш.О.: Конечно, да. Притом, который работал по достаточно серьезным делам. И, есть информация о том, что накануне убийства, ему был присвоено звание подполковника.

Соловьев В.Р.: Мда…

Горгадзе Ш.О.: Дальше, что происходит, Владимир, обнаруживается… Вот просто есть фотография. Она присутствует на сайте трелей. Фотография машины, где были убиты дети. И на заднем сиденье, где сидят дети, сфотографирована бейсбольная бита. Следствие эту биту не видит, и в качестве вещественного доказательства не приобщает. Согласно заключению эксперта смерть наступила от удара тяжелым тупым предметом по голове. При этом топор, которым убили всех, был обнаружен в печи, где сгорели все отпечатки пальцев. Но так как на бите могли быть отпечатки пальцев, следствие не хочет ее признавать вещ. доком. Далее, когда следствие зашло в дом, после убийства, то сняли отпечатки пальцев, Владимир, только с пакета с соком и с одного пластикого стакана. Все. Ни отпечатки пальцев с дверных ручек…

Соловьев В.Р.: А кто вел следствие?

Горгадзе Ш.О.: Его фамилия Велимамедов, есть его телефон, то есть даже можно…

Соловьев В.Р.: Нет-нет. Это тот же человек, который потом с Вами беседовал?

Горгадзе Ш.О.: Да, да. Все время вел только он.

Соловьев В.Р.: То есть дело не передавалось. То есть этот двадцатипятилетний юноша.

Горгадзе Ш.О.: Да.

Соловьев В.Р.: А по образованию он кто, неизвестно?

Горгадзе Ш.О.: Ну, он младший советник юстиций.

Соловьев В.Р.: Нет, это по званию. То есть где он учился? Чему он учился?

Горгадзе Ш.О.: Нет, это не известно. То есть берутся отпечатки пальцев с одного пластикого стакана и пакета с соком, обнаруживаются там отпечатки пальцев Арслана и все. Следствие делает вывод, что Арслан единоличный участник преступления.

Соловьев В.Р.: Фантастика… Удалось Вам через сайт, не знаю, через кого-то выйти на сотрудников правоохранительных органов, то есть понять, что вообще реально произошло?

Горгадзе Ш.О.: Нет к сожалению. Вот есть несколько откликов, но реально пока никто не помог.

Соловьев В.Р.: То есть серьезно никто помочь не может. А вот что в этой ситуации можно сделать? Может написать письмо непосредственно, там, Генеральному Прокурору, подключить депутатов Государственной Думы?

Горгадзе Ш.О.: Да, это все необходимо сделать. Единственное, у нас очень мало времени, потому что если правда на послезавтра назначен процесс и послезавтра Арслана отправят на лечение, то самое главное, что необходимо сделать — это выделить материалы дела в отношении неустановленных лиц в отдельное производство и уже заменив следователя досконально изучить все материалы, которые имеются, для того, чтобы обнаружить истинных виновников этого преступления.

Соловьев В.Р.: Шота, а с Вами следователь беседу по душам не вел?

Горгадзе Ш.О.: Именно по душам, по телефону. Давай, говорит, перейдем на «ты». Да нет проблем, лишь бы наш вопрос как-то решался. То есть пол разговора с ним у меня проходило не о том, как идет следствие, а откуда я родом.

Соловьев В.Р.: Очень трогательно.

Горгадзе Ш.О.: Да.

Соловьев В.Р.: То есть, как будто это имеет хоть какое-нибудь отношение к отправлению правосудия. И он пытался на полном серьезе убедить Вас, что…

Горгадзе Ш.О.: Да, он мне рассказывал, что все, говорит, нормально. Преступление, говорит, раскрыли. Я говорю, а бейсбольная бита? А что, говорит, бейсбольная бита, ну, говорит, она не при делах, как он выразился.

Соловьев В.Р.: Мда… А начальство у этого Руслана существует или нет? Или оно…

Горгадзе Ш.О.: Начальство существует. Написали жалобу, жалоба была отклонена.

Соловьев В.Р.: Ну конечно…

Горгадзе Ш.О.: Да, все нормально, все хорошо.

Соловьев В.Р.: Да. А с Дмитрием Вы говорили, какое сейчас состояние отца?

Горгадзе Ш.О.: Дмитрий естественно находится в сильном эмоциональном таком потрясении, конечно, оно не может пройти у него никак, вот, все эти пол года…

Соловьев В.Р.: Это кошмар, конечно…

Горгадзе Ш.О.: И вряд ли пройдет в ближайшее время, но он разговаривает спокойно, может объяснить ситуацию до тех пор, пока не заходит уже вот речь о деталях этого преступления, касаемых детей, тогда конечно с ним общаться сложно.

Соловьев В.Р.: То есть у меня, конечно, был такой, знаете ли, внутренний журналистский соблазн позвонить Дмитрию и вывести в эфир. Я просто не знаю, насколько это корректно.

Горгадзе Ш.О.: Он ждет, кстати, Вашего звонка и он готов переговорить.

Соловьев В.Р.: Тогда, конечно, я могу ему позвонить, единственное… Да, тогда мы сейчас ему позвоним. Шота, Кать, мы можем теоретически оставить и Шоту на линии и Дмитрию дозвониться, то есть у нас есть такая возможность, да? Извините, — это наши технические возможности выясняю. Шота, а от кого сейчас зависит, ну я не знаю, может к Чайке на прием пойти. То есть я просто не понимаю. Для меня все звучащее звучит каким-то абсолютным абсурдом. Убит сотрудник правоохранительных органов, в звании подполковника, другие сотрудники правоохранительных органов делают все возможное, чтобы реально преступление не было раскрыто.

Горгадзе Ш.О.: Вот сейчас уже зависит от судьи непосредственно, как отнесется к этому судья, если судья признает нарушение следствия, если он вернет обратно дело, тогда возможно преступление будет по настоящему раскрыто.

Соловьев В.Р.: Хотя, я думаю у нас не вызывает ни малейшего сомнения, что судья не собирается этого делать в суде по реализации этого дела…

Горгадзе Ш.О.: Да, однозначно.

Соловьев В.Р.: А зачем? Так они раскрыли преступление и все хорошо. Я даже не говорю, что они при этом получат деньги или не получат деньги, я не  оворю ни о каком подкупе. Просто, зачем лишние головные боли, зачем неприятности, так ведь?

Горгадзе Ш.О.: Конечно.

Соловьев В.Р.: Нашли виновного Арслана, он же наверно еще на нелегальных основаниях в России. Он там работал-то кем?

Горгадзе Ш.О.: Сторожем, он притом проживает с пятнадцати—шестнадцати лет в доме хозяина, то есть он ему как сын был, и один совершить это преступление он не мог. Еще такая маленькая деталь, преступление было совершено в ночь с 30-го на 31-е декабря и Арслан 30-го декабря названивал хозяину дома, Сергею, убитому, и настойчиво требовал, чтобы он приехал в дом на Новый год. У Сергея не было в планах ехать туда и встречать там Новый год, но Арслан требовал и говорил, если ты не приедешь сегодня—завтра, то я брошу дом и уйду. То есть он его практически выманивал.

Соловьев В.Р.: А с Арсланом поговорить, конечно, не удается.

Горгадзе Ш.О.: Нет, он в следственном изоляторе.

Соловьев В.Р.: То есть делают все,… Я думаю, что у Арслана будет такая тяжелая депрессия, что как только он захочет с кем-нибудь пойти на контакт, он вдруг наложит на себя руки и, естественно, вы ничего не найдете.

Горгадзе Ш.О.: Вообще, боюсь, что он не выгоден живым никому из тех, кто может быть косвенно причастен.

Соловьев В.Р.: Да нет… Шота, нам удалось дозвониться до Дмитрия, то есть мы Вас не отключаем, Вы, вместе с нами, участвуете в дискуссиях, Вас слышно. Дмитрий, здравствуйте.

Тецлав Дмитрий Эмильевич: Да, здравствуйте, Владимир.

Соловьев В.Р.: Дмитрий, извините, чем можем, пытаемся помочь, пока тяжело продвигается, аппарат костный. Дмитрий, скажите, пожалуйста, вот Вам лично удалось побеседовать со следователем, с соседями, с кем-нибудь, то есть, что они говорят?

Тецлав Д.Э.: Да, безусловно. Неоднократно со следователем вообще много интересных разговоров состоялось, то есть именно он мне заявил о работе убитого Сергея в органах, о его причастности.

Соловьев В.Р.: То есть Вы этого не знали.

Тецлав Д.Э.: Нет, я это знал, но только со слов Сергея самого.

Соловьев В.Р.: То есть он подтвердил.

Тецлав Д.Э.: Да, он подтвердил. Неоднократно пока я находился в помещении прокуратуры, он говорил достаточно двусмысленные фразы, как например: «Мы сделали свою работу, в данном случае она была не очень, скажем так красивой, но это наша работа». Это дословно его фраза, сказанная мне.

Соловьев В.Р.: То есть он пытался намекнуть, что Сергея должны были ликвидировать?

Тецлав Д.Э.: Да, ну он говорил даже, что это рано или поздно это произошло бы.

Соловьев В.Р.: Ничего себе…

Тецлав Д.Э.: Есть еще одна интересная фраза…

Соловьев В.Р.: А Ваша семья типа оказалась в тот момент не в том месте?

Тецлав Д.Э.: Да, совершенно верно. И не важно, с его слов не важно, кто бы в тот момент там оказался. На мой вопрос: а если бы приехало больше людей? Допустим, Арслан там вроде как не знал, сколько народу едет, и приехало бы три машины, полные здоровых мужиков? Следователь на это ответил: «Да, потому что уже было оружие…» и, после паузы, «в руках Арслана. Далее, так с усмешкой: Ну, может быть, кто-то и выжил бы…»

Соловьев В.Р.: При этом он давал понять, что Арслан, даже ему, очевидно, был не один?

Тецлав Д.Э.: Да, это совершенно очевидно не только следователю, но и вообще любому здравомыслящему человеку, который хотя бы вот с общей картиной преступления знаком. По версии следствия, Вы понимаете, люди один, за одним входили в темную прихожую с интервалом в одну- две минуты, то есть ровно столько, сколько хватало Арслану, расправится с предыдущей жертвой. При этом Вы имейте в виду, что это были три взрослые женщины, которые входят в помещение, где на маленькой площади уже находятся трупы. Они не окликают друг друга, не пытаются узнать, почему нет света, они просто как бараны на закланье заходят в это помещение.

Соловьев В.Р.: То есть следователя этот вариант устраивает.

Тецлав Д.Э.: Это официальная картина следствия.

Соловьев В.Р.: А что соседи говорят?

Тецлав Д.Э.: Соседи говорят, что это естественно не мог совершить один Арслан, во-вторых, большинство из них говорит о действительно отцовских чувствах Сергея к Арслану. Я со своей стороны могу сказать, что мама, вот, убитых детей неоднократно хвалила, она говорила, что она не может подойти к детям, настолько Арслан окружает их заботой, когда они туда приезжают. То есть, он играет постоянно с ними, читает книги. Он знаком с моими детьми с очень маленького возраста, меньше, чем полгода. Можно буквально сказать, что он им памперсы менял собственноручно. То есть он относился очень хорошо…

Соловьев В.Р.: Он был как член семьи. С Арсланом самим Вам конечно тоже не удалось…

Тецлав Д.Э.: Да, безусловно, это невозможно сделать.

Соловьев В.Р.: То есть следствие… А процессуально была возможность, не знаю там, при проведении допроса тут еще перекрестного, то есть увидеть этого Арслана?

Тецлав Д.Э.: Нет, не было. Дело в том, что действительно, я неоднократно собирался в Тверь, но… сами понимаете, я не мог…

Соловьев В.Р.: Это конечно…

Тецлав Д.Э.: принимать участие в следственных действиях, хотя… Я просто был уверен, что следствие, в общем-то, идет в правильном направлении, поэтому, ну не считал, что это вот настолько необходимо, и только когда стал знакомиться с делом, я просто ужаснулся, насколько оно, что называется «шито белыми нитками»,- это даже не то слово. Там даже следствие не пытается листы один к другому подогнать, после того, как выдираются просто страницы из дела.

Соловьев В.Р.: А там еще есть факты о подделке документов?

Тецлав Д.Э.: Да, естественно. Во-первых, все листы неоднократно перенумерованы. Во-вторых, даже и в таких существенных документах, как протокол осмотра тел в морге, просто целые листы изымаются. Потом листы меняются местами, так что текст получается бессвязный, и вот я считаю, что ограничение мое в ознакомлении с делом связано именно с тем, чтобы не дать все эти несуразности выделить и подготовить ходатайство о том, что необходимо выделить в отдельное производство.

Соловьев В.Р.: А какие мотивы вот сейчас официально, то есть мотив один - неприязненные личностные отношения?

Тецлав Д.Э.: Да, в отношении Сергея и сокрытие следов преступления в отношении остальных.

Соловьев В.Р.: Если я правильно понимаю, Арслан не пытался ничего скрыть, он же даже никуда не убегал, то есть его там же арестовали практически сразу.

Тецлав Д.Э.: Да, Владимир, это не единственная несуразность в деле.

Соловьев В.Р.: Да, но я правильно понял, то есть получается…

Тецлав Д.Э.: Вы совершенно правильно понимаете.

Соловьев В.Р.: То есть человек убил и остался на месте преступления.

Тецлав Д.Э.: Да. И после этого он совершенно спокойно, бросив машину с телами прямо напротив дома, несколько дней находился там.

Соловьев В.Р.: Мда,… И следствие говорит: «типа нормально».

Тецлав Д.Э.: Да, следствие так говорит…

Соловьев В.Р.: То есть возникает вопрос: кого они считают идиотом вот в этой ситуации? Арслан на идиота не похож, если он способен был задумать, организовать, даже если взять версию следствия, что Арслан, человек, который вынашивал замысел. Дозвонился, настоял на том, чтобы жертва прибыла в дом, и осуществил свой план, то есть он к этому готовился, при этом он готовился тому, чтобы не было найдено никаких следов, предпринял попытки уничтожить следы преступления, и остался сам на этом месте.

Тецлав Д.Э.: Такое впечатление, что были попытки оставить некоторые необходимые следы преступления. Вот, Владимир, если мое личное мнение интересует по мотивам, по которым действовал Арслан, то он действовал по принуждению. Более того, я скажу, что ранее он контактировал с коллегами Сергея по работе правоохранительных органов. И вот я для слушателей скажу, Вы то, наверное, в курсе из той информации, что дал Шота, что в отношении Арслана, Сергей с помощью своих друзей сфабриковал дело. Оно было полностью сфальсифицировано, с тем, чтобы Арслан не пошел служить в армию.

Соловьев В.Р.: А, они его еще и откосили от армии.

Тецлав Д.Э.: Да, это было официальное дело, сначала один год – это просто был запрос на то, чтобы просто приостановить призыв, дело было закрыто, а в 2004 году это было полностью закрытое сфабрикованное дело.

Соловьев В.Р.: А теперь, я правильно еще понимаю, что Сергей действовал под прикрытием? То есть он был сотрудником правоохранительных органов, действующий под прикрытием.

Тецлав Д.Э.: Да, все говорит об этом, об этом мне говорил следователь, ну естественно сейчас он вряд ли будет подтверждать свои слова, но более того он даже называл руководителя этой работы. Кроме того, это подтверждают и соседи, и родственники, и сам он неоднократно говорил.

Соловьев В.Р.: То есть он был внедрен куда-то, занимался каким то делом.

Тецлав Д.Э.: Да, судя по всему.

Соловьев В.Р.: То есть получается, что то, как ведет себя следствие, свидетельствует о том, что его принесли в жертву, и что если искать убийц, то может быть они отнюдь не в криминальных, может быть убийцы, как Сергея, так и Ваших близких, ходят в погонах?

Тецлав Д.Э.: Естественно Владимир, я думаю, что именно по этому влияние на следствие оказывается на достаточно высоком уровне. То есть я не думаю, что это простая халатность, это нельзя объяснить простой халатностью.

Соловьев В.Р.: Если нас слушают сотрудники правоохранительных органов, прокуратуры, судебных и разнообразных ведомостей, которым есть что сказать, которые как-то могут помочь, приглашаю позвонить 730 1001 номер эфирного телефона, пейджер 961 22 02 Голд центр Голден телеком, абонент Соловьев, так же можно прислать сообщение через сайты Сильвер ру и Трели ру. Так же на сайте трели ру висят материалы дела, фотографии, которые… Вы увидите ту самую биту, которую не смогли увидеть следователи, отпечаток ноги, не принадлежащий, судя по всему Арслану, пятна крови, но все это следствие не хочет видеть. Итак, у нас на линии находится Шота и мы в какое-то время можем еще позвонить Дмитрию, отцу, убитых детей. Дмитрий потерял в этой жуткой трагедии свою семью, то есть жена и дети были убиты, просто потому что они оказались там, в момент, когда произошла разборка с Сергеем, с подполковником милиции, работавшим под прикрытием. И судя по тому, как идет следствие, очевидно, что слишком большому количеству людей, судя по всему не только в криминальных структурах, была выгодна смерть Сергея, а всех остальных надо было убрать, хотя бы… Логика элементарная. Арслан, человек, которому приписывают убийство, никуда убегать не собирался и был там как член семьи, но необходимо, поэтому его сейчас запереть и скорей всего сделать все возможное, чтобы он никогда никому ничего не сказал, и скорей всего с Арсланом случится трагедия в ближайшее время. Очевидно так же, что то, как ведет себя следствие, что уж больно кому то надо было, чтобы подполковник милиции был убит и все люди, которые были там, даже маленькие дети, только для того, чтобы никто не сказал, что убивал не один Арслан. Вот только для этого. …Наши правоохранительные органы устроены своеобразно, иногда они работают и могут работать эффективнее и поэтому справедливо задается вопрос: как это возможно, что обычно пытаются найти преступников, если пострадавший их коллега, в этом случае это не так. Меня удивляет та скорость, с которой пытаются и ознакомить… Обычно следствие по таким делам длится не пол года. Мы сейчас можем у Шоты спросить, кстати интересно: Шота, а вот что показывает юридическая практика? Как долго может идти расследование такого рода преступлений?

Горгадзе Ш.О.: По такой тяжести дел ну как минимум год хотя бы или хотя бы до тех пор, пока не будут выявлены все факты и пока все виновные не будут привлечены. Те есть по элементарным разбоям, по грабежам, по кражам до полутора лет длятся следствия. По убийству шести человек закончить следствие за 6 месяцев – это надо быть или супер профессионалом, что у нас не показывает следствие, как оно велось, не показывает, что работали профессионалы, хотя, возможно они и профессионалы своего дела, но в этом деле они показали себя дилетантами. Более того, такая очень интересная деталь, Владимир, по официальной версии следствия трупы были перенесены на целлофане в машину. То есть на куске большого целлофана толстого и следствие этот целлофан не исследует, отпечатки пальцев не берет и вообще как вещ. док. не приобщает к материалам дела. Но, видя, что это явное такое нарушение, что делает следствие в этом. В мае месяце, напоминаю, в декабре убийство, в мае месяце следствие проводит дополнительный обыск дома и рапортует: «При обыске дома остатки кусков целлофана обнаружить не удалось». Спустя больше пяти месяцев, Владимир.

Соловьев В.Р.: Ну, то есть это что называется в лучшем случае преступная халатность. Это то чему учат в любой школе милиции на первом курсе. Вообще, как так… То есть, короче говоря, это человек, который не читал даже в детстве детективов, я правильно понимаю?

Горгадзе Ш.О.: Или же слишком много их читал.

Соловьев В.Р.: Да, слишком много читал и перепутал, где хорошие, а где плохие, то есть на чьей он стороне… Давайте сейчас попробуем дозвониться до следователя и понять, что ему есть сказать, хотя я могу… Я предполагаю, что это будет за беседа, думаю, что как- то не очень захочется Руслану беседовать, но зато очень хочется все-таки узнать, что считает старший следователь отдела по расследованию особо важных дел прокуратуры Тверской области, Руслан Сиявуш- Оглы Велимамедов. Так, нам надо каким-нибудь образом освободить одну из линий, только вопрос как это сделать. Шота, если можно, мы Вас сейчас на секундочку отключим, хотя Вы мне сейчас как раз нужны для беседы с этим человеком.

«…Владимир не может найти на сайте материалы этой трагедии. Сайт трели ру, выйдите в форум, обсуждение «Серебряного дождя» и там можно будет это сделать. Там материалы вывешены. «Владимир, как Вы думаете, зачем надо было убивать всю семью, вышел он один из дома и пропал, не все же время он там сидел». Михаил, у меня нет ответа на этот вопрос, потому что логика преступления… То есть можно говорить только когда видишь все данные. Строить какие-то домыслы возможно, но навряд ли это было бы корректно в данном случае. Юрий пишет: «Владимир, мне кажется, что бандиты честнее, чем правоохранительные органы, хоть они и не скрывают, что ходят по лезвию ножа, рискуя своими жизнями. А милиция, действуя методами бандитов, прикрывается законом и другие мерзавцы не честнее получаются бандитов». Юрий, не получается. Ничего хорошего в бандитах нет, никакой чести и совести там нельзя найти. Мой хороший приятель, который в разные этапы своей жизни проходил через очень, отличающиеся жизненные обстоятельства, говорит так, что хуже этих людей нет… Здравствуйте.

Женский голос: Але.

Соловьев В.Р.: Здравствуйте, будьте любезны Руслана.

Женский голос: Он спит, это очень важно, да?

Соловьев В.Р.: Он спит… Ну, как Вам сказать, Вас беспокоят с «Серебренного дождя», Вы в прямом эфире, мы расследуем преступление, которое ведет Руслан, по которому 8-го сентября назначен суд и хотели бы понять его позицию. Так что решайте сами, насколько это важно.

Женский голос: Ладно, сейчас, секундочку.

Соловьев В.Р.: Как я понимаю это пошли разговаривать с Русланом.

Велимамедов Р.С.: Доброе утро.

Соловьев В.Р.: Здравствуйте Руслан. Извините, что Вас разбудили, меня зовут Владимир Соловьев. Я Вам звоню из Москвы, Вы в прямом эфире радиостанции «Серебряный дождь». Мы только что беседовали с Дмитрием, отцом убитых детей. Вы знаете эту историю, на восьмое число назначено следствие и так же с адвокатом Шотой Олеговичем и он как раз дал Ваш телефон. Руслан, скажите, пожалуйста, Вы сейчас можете говорить?

Велимамедов Р.С.: Да.

Соловьев В.Р.: То есть Вы сейчас в состоянии…

Велимамедов Р.С.: Да, я все понял. Нет. Любые комментарии только с разрешения руководства прокуратуры области.

Соловьев В.Р.: Я думаю это очень правильный подход. Скажите, пожалуйста, а кто является сейчас руководством прокуратуры области?

Велимамедов Р.С.: Пожалуйста, Вы можете позвонить по телефону, который вам тоже подскажет Дмитрий Эмильевич…

Соловьев В.Р.: Нет, не страшно. Я могу позвонить напрямую…

Велимамедов Р.С.: Говорите, и Вам дадут разрешение и комментарии…

Соловьев В.Р.: Нет, я сделаю проще, если Вы не против, исходя из того, что материалы, которые есть у нас, наводит нас на осознанные и обоснованные ощущения, что это дело требует некоторого дополнительного внимания. Я думаю, Вы не будете возражать, если мы сразу обратимся к господину Чайке.

Велимамедов Р.С.: Да, я, конечно, возражать ни право не имею и не возражаю, ради Бога.

Соловьев В.Р.: Конечно. И только вопрос не в качестве комментария, а в качестве понимания. На восьмое число суд назначен? Потому что ни адвокаты, ни отец убитых не может получить информацию. У Вас нет информации? Суд на восьмое назначен?

Велимамедов Р.С.: Нет, информации у меня нет.

Соловьев В.Р.: То есть Вы тоже этого не знаете.

Велимамедов Р.С.: Нет.

Соловьев В.Р.: Понятно. И о том, что убитый Сергей был сотрудником правоохранительных органов, Вы такого комментария тоже дать не можете. То есть известно, доказано или нет, что он был сотрудником правоохранительных органов?

Велимамедов Р.С.: Никто из убитых сотрудником правоохранительных, правоприменительных органов не был.

Соловьев В.Р.: Понятно.

Велимамедов Р.С.: Это мой единственный комментарий.

Соловьев В.Р.: Да понял Вас.

Велимамедов Р.С.: Если разрешите, я прерву связь.

Соловьев В.Р.: Да, конечно, пожалуйста. Спасибо. Ну теперь ситуация становится еще более интересна. То есть мы с вами имеем, дорогие граждане на руках абсолютно фантастическую какую-то ситуацию. Фантастическую. И мы продолжим беседу с Шотой и теперь уже и с Дмитрием, сейчас мы их выведем их обоих. …Мы слышали, что сказал Руслан, и мы опять вывели в эфир. С нами сейчас адвокат Шота, который ведет это дело и отец погибших детей, у которого так же убили жену. Так что Дмитрий и Шота, вы слышали, что сказал Руслан, какие ваши комментарии. Шота.

Горгадзе Ш.О.: Ну, для меня это не ново, это была в принципе ожидаемая реакция с его стороны. Когда говорить нечего всегда отказываются от комментариев – это первый вариант. А второй вариант на самом деле запрещено говорить.

Соловьев В.Р.: Ну, я думал, что он отошлет как раз, просто мне было важно, чтобы он хоть что-то сказал, когда будет суд, потому что это не запрещенная информация, если я правильно понимаю.

Горгадзе Ш.О.: Вы правильно, прекрасно все понимаете, но дело в том, что и с Димой мы обсуждали, крайне не выгодно наше с ним присутствие на этом процессе.

Соловьев В.Р.: Абсолютно верно, что сегодня и подтверждено. Еще, думаю, был очень важный момент. Именно потому, что в принципе он должен был отказаться от комментариев сразу, он, тем не менее, дал комментарий, что никто из убитых не был сотрудником правоохранительных органов. То есть вот для меня это довольно показательно. Шота, на основании чего мы делаем вывод, что убитый Сергей был сотрудником правоохранительных органов?

Горгадзе Ш.О.: Во-первых, это показания Арслана, это показания отца Сергея, это сами слова следователя, показания всех соседей, с которыми беседовали, которые дали свои показания об этом. То есть в принципе… Да и еще документ имеется в материалах дела ответ, в переводе о том, что Сергей в штате не состоит, является ли он сотрудником и работает ли он под прикрытием эта информация предоставлена быть не может. Если человек не является сотрудником, то просто пишут: «Нет».

Соловьев В.Р.: Это вы о Сергее сейчас… Понятно, эта часть понятна. Дмитрий, Ваши комментарии, каковы?

Тецлав Д.Э.: Ну, я могу добавить, я сделал вывод, почему такие преступления совершаются именно так. Был вопрос: «Почему не сделать это было в Москве? Подождать там, у подъезда и так далее». Дело в том, что это не первое преступление такого рода и были достаточно громкие фамилии, когда преступление совершается в соседних областях, с тем, чтобы следствие не занималось связями, работой, жизнью людей, которые, по сути, живут в Москве. Убивают их где-то в другом месте. Следствие не располагает ни контактами, ни связями, в данном случае очевидно и это в принципе знают все родственники, друзья и соседи, что Сергей очень плотно контактировал в Москве с сотрудниками и РУБОПа, и ОБЭПа, и сотрудниками правоохранительных органов УВД Западного округа Москвы. Это прекрасно всем известно, но об этом не известно следствию, оно просто не хочет этого знать.

Соловьев В.Р.: Ну, это с одной стороны оно не хочет этого знать, а с другой стороны может быть следствию выгодно это не знать. Может быть, поэтому преступление должно быть совершено там, где можно быть уверенным, что следствие ничего не заметит.

Тецлав Д.Э.: Я об этом и говорю, Владимир.

Соловьев В.Р.: Да, я просто как бы развиваю эту мысль, чтобы она звучала не от Вас. А чтобы, в крайнем случае, проблемы были у меня. Чтоб, знаете, что он себе позволяет. Позволяю я многое. Шота, у меня к Вам сейчас будет просьба, Вы ведь можете формально написать жалобу в генеральную прокуратуру Генеральному Прокурору. Давайте сделаем, а я выступлю в роли почтового голубя и доставлю это… Постараюсь лично доставить это господину Чайке.

Горгадзе Ш.О.: Хорошо.

Соловьев В.Р.: Посмотреть, какова будет его реакция на происходящее. И у меня возникло ощущение, что действительно суд состоится 8-го числа, будет сделано все необходимое, чтобы вы на этом суде не были: ни Вы, ни Дмитрий, и потом уже мне кажется, что из депрессии Арслан не выйдет. Шота, вот у Вас нет такого ощущения?

Горгадзе Ш.О.: Есть такое чувство. Дело в том, что пока он находится в депрессии, как показали медики, нарушен аппетит, чего ждать. Простите, но если обследовать сейчас Дмитрия, то интересно насколько у него нарушен аппетит и нарушен сон. То есть, это сделано для того, чтобы Арслана не могли опрашивать в суде, чтобы он не мог ничего говорить, потому что он сейчас невменяем, и слушать его, и верить его словам нельзя. Поэтому что нужно сделать? Естественно, надо его отправить на принудительное лечение.

Соловьев В.Р.: То есть сделать все возможное, чтобы не было контакта у Арслана.

Горгадзе Ш.О.: А что в это время с ним произойдет в психушке, одному Богу известно.

Соловьев В.Р.: Понятно, что произойдет. Конечно.

Тецлав Д.Э.: Я еще добавлю, можно еще, Владимир?

Соловьев В.Р.: Да, конечно.

Тецлав Д.Э.: Мне кажется, что в принципе такое развитие событий, могло быть обещано Арслану и именно поэтому от него не стоит ждать каких-то сейчас признательных показаний и так далее. Потому что, возможно, такой ход событий предполагался при воздействии на него.

Соловьев В.Р.: Все возможно. Просто я очень хорошо понимаю, что Арслан, то есть, учитывая многое, не выдержал бы беседы с Вами чисто эмоционально.

Тецлав Д.Э.: Ну, и в том числе, если допустим сейчас было бы предъявлено обвинение, и суд рассматривал вопрос по существу, то есть о наказании его, которое в принципе подразумевает пожизненное заключение, станет ли Арслан молчать в этом случае, берут сомнения.

Соловьев В.Р.: И конечно, я считаю в этой ситуации как раз необходимо, чтобы работала система суда присяжных.

Горгадзе Ш.О.: Поэтому мы и заявили это ходатайство, потому что иначе, что - либо доказать будет невозможно. Когда элементарно на трели ру фотографию биты видят все, кроме следствия…

Соловьев В.Р.: Но, судя по тому, что и как говорил Руслан, он ничего и не увидит. То есть для него дело закрыто.

Горгадзе Ш.О.: Такой момент. Когда проходил следственный эксперимент, где-то через месяц, печь горела в доме, в которой был обнаружен топор. То есть, через несколько дней был обнаружен топор, а печь в это время горела. А топор был внутри.

Соловьев В.Р.: Это как это? Возможно?

Горгадзе Ш.О.: То есть рукоятка сгорела, потому что видимо на ней были неугодные отпечатки пальцев. То есть во время следственного эксперимента горела печь, через 7 дней после преступления.

Соловьев В.Р.: Хорошенькое дельце. Та же Катя задала вопрос, а если сейчас прийти в этот дом, и там удастся что-то найти?

Тецлав Д.Э.: Владимир, я был там, несколько дней назад и кое-что интересное там действительно есть, но это, я думаю, уже для рассмотрения в другом месте, но будет ли у меня такое место, где я смогу об этом заявить…

Соловьев В.Р.: Но, по крайней мере, такое место будет всегда, по крайней мере, на радиостанции, а дальше уже посмотрим. Я передам, обязательно, жалобу Генеральному Прокурору Чайке и все вопросы в дальнейшем можно будет посмотреть на сайте трели ру в форуме.

Далее
В газете «Московский комсомолец» опубликована статья под названием «Убийство под прикрытием», в которой описываются трагические события в деревне Карамзино.
Персональный сайт Владимира Соловьева Персональный сайт адвоката Шоты Горгадзе

Гена Тецлав Лиза Тецлав
Перед Новым, 2006 годом в тверской деревне Карамзино произошло зверское и циничное преступление. При загадочных обстоятельствах были убиты шесть человек, в том чиле — двое малолетних детей: Елизавета Тецлав (5 лет) и Геннадий Тецлав (4 года). Были также убиты их мама — Мария Комарова, Сергей Беляков, его мама — Лилия Белякова и жена — Ольга Морозова.

Сайт создан в системе uCoz